Вологодский "ШТИРЛИЦ"

75-летний Герой России, легендарный разведчик Алексей Козлов любит родную Вологду такой, "какая она есть", гордится тем, что родился в один день со Сталиным, никогда не обращается к людям словом "господа!" – только "товарищи" и ненавидит слово "баксы".

"Много на Родине бывать не пришлось", – такими словами начал свою встречу с молодежью и учителями города уроженец Вологды, Герой России, всю жизнь работавший "Штирлицем", то есть разведчиком-нелегалом Алексей Козлов. Судьба этого уникального человека давно обросла легендами и мистификациями (одна из них – будто бы он внук знаменитого "шпиона всех времён и народов" Сиднея Рейли), попала в учебники истории.

А сам Алексей Михайлович – вот он, как на ладони, – в свои 75 выглядит как огурчик, и дай Бог так каждому. Общаться с ним – громадное удовольствие: ум его ясен, выправка – по-военному прямая и строгая, он быстро и остроумно реагирует на любой вопрос, чётко формулирует и излагает историю (ну разведчик же!) и мечтает о будущем. Вырастил двоих прекрасных детей, свободно изъясняется на французском, немецком, датском, английском, итальянском языках, причем на всех мыслимых диалектах. Профессия обязывает.

Впрочем, вопрос о профессии – особый. Естественно, в графе о профессии люди его круга не пишут правду. Жизнь разведчика, в том числе и личная, принадлежит исключительно Родине. Поэтому за 50 лет ему пришлось поработать и профессиональным техническим чертёжником, и даже долгое время возглавлять: крупнейший концерн химчистки в Бельгии.

- В первый класс пошел в 1943 году, когда шла Сталинградская битва, начиналась Курская кампания. Там и погибли отцы многих моих одноклассников, – рассказал далее Козлов. – Тимуровские команды, распилка дров для вдов погибших на войне – все это нам, мальчишкам, знакомо не по известной книге Аркадия Гайдара. Жил я тогда на Менжинского, 16, – с грустью сказал Козлов. – Теперь моего дома нет, одни гаражи стоят: Любимым у молодых было слово "Родина" – не то что сейчас девчонки и парни твердят: "баксы, баксы": Тогда и о рублях-то говорить вслух неприлично было.

Зато Родина заботилась о нас по-настоящему: дважды в год поголовно нами проходилась флюорография, всем делали какие-то уколы, прививки, и если ты не хочешь рыбий жир, тебя выкурят шваброй из-под парты. Если ученик не пришел в школу – это ЧП, и мы тут же шли к нему домой и выясняли причину. Дисциплина была жесткая, и родители не боялись за нас, если мы шли по улице позже девяти часов вечера: Всем нам хотелось учиться – это было в сердце каждого. До сих пор помню любимых учителей – особенно Зельмана Шмульевича Щерцовского. Все учителя до сих пор стоят перед глазами.

После окончания родной первой школы с медалью поступил Козлов в МГИМО, мечтал стать дипломатом. Но по окончании вуза талантливого паренька вызвали в деканат: "Как отнесётесь к службе в нелегальной разведке?" "Согласен, – ответил он, – но только без писанины:" Очень не любил бумажную волокиту. За эти годы ее было столько, что шишка на пальце правой руке так и не прошла:

И пошло-поехало! Германия, Алжир, Ливан, Сингапур, Тайвань, Норвегия, ЮАР, Родезия, Израиль, Зимбабве, Гонконг. Вся Европа, Ближний Восток, Африка – работать довелось за эти годы в 86 странах!

- Разведчик-нелегал должен уважать обычаи, культуру и людей той страны, где он работает, иначе не получится заработать доверие,- считает Козлов. – Но в семье не без урода, – продолжал рассказ Козлов. – В январе 1980 года меня выдал мой бывший однокурсник, мы и в комитете ВЛКСМ вместе работали, Олег Гордиевский. Он тогда Родину предал и многих наших сдал. Я в то время работал в Южной Африке, в Намибии. Рассекретили, видно, они. Заметил слежку: Всё понял. Подъехала машина с фонарем, люди представились: полиция внутренней безопасности (контрразведка). Арестовали. Время тогда крутое в Африке было: разгул апартеида, а это, скажу я вам, хуже фашизма. В кабинете моего следователя портрет Гитлера висел. В средствах по "выбиванию" показаний не стеснялись – били, пытали, вешали, причем делали это показательно, для других, проводили такие "казни по пятницам". Как-то мне пришлось простоять 26 часов на ногах, и запрещено было дотрагиваться до чего-либо. После этой пытки упал без сознания. Облили водой, показали мне мои фотографии. Стало понятно: отпираться бессмысленно. Сидел в тюрьме я в городе Претории, вместе с террористами, убийцами, бандитами, ворами, потом перевели в камеру смертников. Причем в СССР даже не знали в течение шести месяцев, что со мной. Просто пропал, и все.

В камере смертников у Козлова начала лопаться и кровоточить кожа на руках – сказалось полное отсутствие света в камере.

Штрафное отделение, пытки "голодными диетами", когда в течение от пяти дней – до четырех недель в день давали только чашку протеинового бульона: Огромный сержант Филипс избивал несчастных узников большой палкой – по 6 ударов в час. Козлов прошел все ужасы застенок апартеида – чистил зубной щеткой битумный пол, дошел до веса в 56 килограммов (до этого весил 85).

**

Потом было чудесное избавление – его сменяли на 11 разведчиков из Африки и Германии. Прощаясь, африканский полковник Глой только и сказал, оценив мужество и несгибаемый патриотизм нашего разведчика: "Прости нас за то, что с тобой здесь было:" Из тюрьмы обессиленный, больной Козлов взял с собой кусок зеленого мыла, ремень для тюремных штанов и машинку для скручивания сигарет, что подарили ему его африканские сокамерники. Он провел в ней два мучительных года.

Далее снова была работа, но уже в отделе подготовки – ведь "расшифрованным" работать было уже очень рискованно.

- Душа не выдержала, я затосковал, – сказал далее Козлов. – И через три года я снова был в строю, но не в столь экстремальном регионе мира. 1 августа отмечу 50 лет работы в нелегальной разведке:

Вопросов к Козлову оказалось очень много:

- Что для вас было самое трудное в жизни?

- Молчание. Родным ведь не скажешь, мол, а знаешь, папа, я работаю там-то: Хотя отец, я думаю, догадывался. И еще: разлука с Родиной, где мог бывать лишь раз в 3-4 года, и то недолго.

- А могут ли так нынешние молодые?

- Думаю, да. Только вот в Москве, пожалуй, таких парней не сыскать. А вот из провинции парни хорошие едут.

- Как вам нынешняя Вологда? Лучше ли она или хуже той, что была в 30-е, 40-е, 70-е, 80-е годы?

- Люблю свой город очень сильно, поэтому Вологда мила в любые годы.

- Чем вам нравилась ваша такая рискованная работа?

- Тем, что приношу пользу Родине.